Болезнь Минаматы

Впечатляющий пример опасности, которой подвергаются здоровье и жизнь человека из-за загрязнения воды, представляет так называемая болезнь Минаматы. На берегах бухты Минамата, на юге Японии, раньше считавшейся «морским садом» благодаря богатству и разнообразию морских организмов, в 1956 г. впервые отметили ранее неизвестную болезнь. Она выражалась в нарушениях зрения, слуха и осязания у человека, а также в отклонениях его поведения. До конца 1972 г. обнаружилось 292 случая болезни, из них 62 закончились смертью. Лишь в 1969 г. удалось окончательно доказать, что причина заболевания - соединение метилртуть, которое многие годы поступало в бухту со сточными водами фабрики «Ниппон чиссо» («Японский азот»). Ядовитое вещество попадало с мелкими морскими организмами и мелкой рыбой к более крупным рыбам, которые вылавливались местными жителями и использовались в пищу. Болезнь поражала преимущественно бедных рыбаков, которые питались ежедневно только рыбой.

На судебном процессе, который был возбужден против фирмы лишь через несколько лет, в июле 1970 г., были заслушаны показания Хаджиме Хосокавы, фабричного врача «Ниппон чиссо», обслуживавшего деревню на берегу бухты. Так как доктор Хосокава находился в то время в больнице в Токио по поводу рака легкого (ему оставалось жить всего несколько месяцев), его выступление было записано на магнитофон и воспроизведено в зале суда. Вот как передал услышанное шведский журналист Бо Гуннарссон, присутствовавший на процессе:

«В июне 1954 г. в больницу пришел с просьбой о помощи 49-летний рабочий фабрики, которого я знал как страстного рыболова. Его руки были почти парализованы, губы ничего не чувствовали, ноги то и дело заплетались, он еле ходил. Поле зрения было сильно сужено. Сначала я думал, что это какое-то неврологическое заболевание, и попросил о помощи коллег из университета Кумамото. Но они ничем не смогли помочь. Через два месяца больной умер. В августе 1955 г. ко мне пришла крестьянка с подобными симптомами. И она вскоре умерла.

По деревням рыбаков пошли слухи о людях, умирающих от таинственной болезни, но следующий пациент с такими же симптомами поступил к нам в больницу лишь в мае 1956 г. Ко мне прибежал как-то вечером мой коллега доктор Нода. «Еще один!» - кричал он. На этот раз перед нами был беспомощный шестилетний ребенок. Его пустые глаза почти не реагировали на свет, изо рта текла слюна, руки и ноги были парализованы. Он ничего не замечал от боли.

Менингит? Нет, болезнь была более тяжелой. Я решил, что это какое-то совершенно новое заболевание, и сообщил о нем в министерство здравоохранения. Каждый вечер после работы я отправлялся на велосипеде в рыбачьи деревни Йодо и Цукинура, чтобы выяснить, насколько верны слухи о распространившейся загадочной болезни. Сначала никто не хотел ничего мне рассказывать, а во многие дома меня просто не пускали. Но после того как удалось обнаружить первого больного - словно рухнула плотина: я стал находить все новых пострадавших - почти в каждом доме. Их прятали в шкафах и кладовках. Все думали, что это какая-то психическая болезнь, и скрывали больного, чтобы не позорить семью. Я постарался, насколько смог, успокоить родственников и стал думать о причинах заболевания. Во всех домах царила нищета, было много насекомых, крыс, мышей. Какая-то эпидемия, связанная с антисанитарным состоянием жилищ?

Болели в основном бедные рыбаки, не имевшие никакого отношения к «Ниппон чиссо». Тем не менее наша больница принимала всех. Я хотел разобраться в загадке этой болезни.

У больных не было повышенной температуры, и они, по-видимому, не были заразны для окружающих. Но в больничные листки я вписывал «инфекционная болезнь», чтобы больные могли пользоваться скидками на стоимость лечения и помощью от органов социального обеспечения. В октябре 1956 г., когда было выявлено уже более 60 больных, я с удивлением заметил, что из рыбацких деревень исчезли кошки. На вопросы об этом мне отвечали, что кошки «взбесились». «Не связана ли болезнь с рыбой, которой питаются кошки?» - подумал я.

В декабре того же года исследователи в университете Кумамото стали проводить опыты на кошках. В мае 1957 г. и я получил от фирмы «Ниппон чиссо» разрешение на такие эксперименты. Сначала я думал, что это может быть отравление таллием, марганцем, селеном, свинцом или медью. Фирма, казалось, была очень заинтересована в поисках причины заболевания, и я получил на исследования большие средства. Осенью я предупредил руководство фабрики, что причиной болезни, возможно, являются сточные воды с предприятия. Меня выслушали, но никаких мер не было принято.

В 1958 г. «Ниппон чиссо» перенесла место сброса сточных вод из гавани в реку Минамата. Я несколько раз обращался к руководству, говорил, что неразумно подвергать опасности отравления новые районы и вызывать новые случаи заболевания. Так и произошло. Через одиннадцать месяцев умер один человек, живший у реки, а несколько других тяжело заболели.

Когда в июле 1959 г. группа исследователей из университета Кумамото установила, что причина заболевания - ртуть, я был потрясен. Я даже не знал, что ртуть используется на фабрике! Только теперь мне удалось для анализа взять пробы сточных вод, и, к своему ужасу, я выяснил, что в них свыше 100 частей на миллион органических соединений ртути. Я начал новые опыты с кошками - давал им пить по 20 мл сточных вод в сутки, кормил рыбой из бухты. Через 75 дней у кошки номер 400 появились симптомы, аналогичные симптомам загадочной болезни.

До того как отправить эту кошку на обследование специалистам, я сообщил результаты своей работы руководству фирмы и попросил разрешения продолжать опыты.

«Господин доктор, будет лучше, если вы не станете больше делать ненужных заявлений», - сказал мне технический директор.

«Что вы имеете в виду?» - спросил я.

«Вы ведь служащий нашей фирмы», - сказал директор.

«Я вас не понимаю, - отвечал я, - ведь для фирмы будет честью решить столь сложную проблему!»

«Вы не понимаете, в чем проблема», - ответил директор.

Я еще трижды пытался их переубедить, но каждый раз получал уклончивые ответы. Сначала это меня бесило, но затем я понял, что, вступив в резкий конфликт с предприятием, потеряю возможность продолжать исследования. Фирма не предпринимала никаких действий даже после моего тревожного доклада. Руководители предприятия видели, что в моей лаборатории кошки ведут себя очень странно в своих клетках, но не хотели делать никаких выводов. Они повторяли: «Сточные воды неопасны!»

Я оказался между двух огней. Мои работодатели заставляли меня молчать, исследователи из университета Кумамото стали смотреть на меня с подозрением - ведь я сотрудник фирмы...

Профсоюз перешел на сторону фирмы и хотел замять скандал. Но в феврале 1962 г. я наконец получил разрешение на новую серию опытов. Мне выдали список из 27 ядов, среди них яды от крыс и мух, и действие этих ядов на животных я должен был испытать в поисках причины болезни.

«В конце концов тут могут быть виноваты и бомбы с ядовитыми газами, которые бросали в море во время второй мировой войны», - сказали мне. Я ответил: «Не лучше ли держаться ближе к реальности?»

Я кончил эксперименты и получил недвусмысленный результат: десять кошек заболели от сточных вод, и при вскрытии обнаружилось, что их мозжечки практически уничтожены ртутью. Прилагаю этот отчет к моим показаниям. Когда вы прочтете его, то найдете точные цифры и факты. Если бы у меня нашлось немного больше храбрости, дело могло не дойти до катастрофы. Но я страдал излишней верностью фирме, в которой работал 13 лет. Мне очень жаль, что я так долго молчал, уступая давлению...»

Драму, случившуюся в Японии в 1953-1960 гг., нельзя забывать. К сожалению, мы не застрахованы от подобных экологических катастроф в любом месте и в любое время. Единственной гарантией от них может быть только коренное изменение в нашем отношении к природе.

Кстати, вредные вещества из загрязненных водоемов могут попадать в наш организм не только через пищевую цепь. Вредным может оказаться и купание в сильно загрязненных озерах, реках и морях.